Investar.by

Войти или зарегистрироваться

Добавить Объект
Версия для печати

Какое будущее ожидает белорусский фармацевтический бизнес?

Насколько белорусский фармацевтический бизнес привлекателен для внешних инвесторов? Заинтересованы ли власти отдавать этот рынок? - «EJ:Здоровье» при помощи экспертов попыталось ответить на эти вопросы.

Прошлый, 2010, год для белорусского фармацевтического рынка ознаменовался первой крупной сделкой M&A с участием известного иностранного покупателя: российская компания «Катрен» приобрела контрольный пакет крупнейшего дистрибьютора «Доминантафарм». Однако прогнозы некоторых инвестиционных аналитиков, что это событие откроет дверь на отечественный рынок для других игроков, не оправдались. Белорусские производители, дистрибьюторы и аптечные сети продолжают вариться в собственном соку. Насколько белорусский фармацевтический бизнес привлекателен для внешних инвесторов, есть ли у производителей лексредств из СНГ перспективы на мировом рынке? Эти и другие вопросы «ЕJ:Здоровье» адресовал генеральному директору известной российской аналитической компании DSM Group Сергею Шуляку.

– Если сравнивать белорусский фармацевтический рынок с российским, то в Беларуси он во много раз меньше. Поэтому, если исходить из глобальных стратегических задач, то именно эти цели в первую очередь, кроме получения прибыли и увеличения продаж, компании могут преследовать при выходе на него. Ведь не секрет, что «Катрен» расширяет свой региональный статус за счет Казахстана, Беларуси… Для чего это нужно? Это звучит красиво и солидно и может повысить привлекательность на IPO.

По большому счету и в России есть что развивать, и многие выходят сейчас на IPO и в России. Поэтому я бы охарактеризовал белорусский рынок, прежде всего, как привлекательный с точки зрения политических аспектов. Здесь решаются не столько экономические вопросы, сколько политические.

Это можно сравнить с тем, как развивались некоторые аптечные сети в России. Они открывали одну-две аптеки в разных городах, чтобы прозвучало, что у них охвачены 50 регионов России, хотя на самом деле эти две аптеки никакой погоды не делают. «Катрен» купить-то купил, но это же не инвестирование. Не надо путать инвестирование и покупку.

– Вы полагаете, что этой сделкой преследовались в первую очередь какие-то политические, а не экономические интересы?

– Да, скорей всего. Российские компании наступают на одни и те же грабли. Вспомните, как «Протек» в Украину выходил. Так же купил… Но чудес не бывает. Пусть даже компания купила одного из самых успешных дистрибьюторов. Но чтобы этот дистрибьютор вдруг, не вкладывая деньги, сам по себе стал фантастически расти? Безусловно, существуют складские технологии, технологии продаж. Но не существует технологий, которые могли бы принести новому владельцу какие-то фантастические приросты. Толчком для прироста должно быть только инвестирование.

– Некоторые эксперты считают, что «Катрен» переплатил за свое белорусское приобретение?

– Мы не знаем конечную цену, этапы платежей, рассрочку платежей и те цели, которые преследовал «Катрен». Возможно, что та цена, которую он заплатил, с точки зрения целесообразности и с точки зрения конечного развития событий, по видению «Катрена», является оптимальной и нормальной. Мы не знаем ничего. Это единственный из значимых дистрибуторов, который хотел продаться, «Катрен» заплатил за него деньги. Если этот факт региональности будет использоваться на IPO, то это повысит капитализацию «Катрена», и он получит деньги, не сопоставимые с тем, что заплатил.

– Существует мнение, что фармацевтический рынок – один из самых закрытых и это причина того, что иностранные сети не идут в ту же Россию.

– На самом деле, не рынок закрыт. Дело в том, что его инвестиционная привлекательность достаточно сложно высчитывается, и инвесторы не видят достаточно быстрых способов возврата денежных средств. Это же не металлургическая промышленность, где объемы продаж колоссальные. Это долгие инвестиции.
Рынок открыт, пожалуйста. Нужно препарат зарегистрировать – нужны время, деньги. Западники, когда собираются купить какую-нибудь сеть, хотят, чтобы доля была большая сразу, потому что они считают, что нет смысла покупать маленькую долю. Для них нужна консолидация, потому что в противном случае не наступает эффект синергии.

Они приносят европейские стандарты? Но все это уже у нас есть – современные технологии выкладки, расположение зала, мы же не в начале 1990-х живем. Бизнесмены России, Украины, Беларуси, Казахстана тоже поездили по миру, поработали в разных компаниях, они знают, как делать бизнес, какие технологии применяются в Европе и как их использовать у нас. Так что могут кардинально поменять западные компании?

– Есть ли смысл в создании в фармацевтическом бизнесе вертикально интегрированных холдингов? C производством, оптом и розницей?

– По такому принципу в России работают два холдинга – «Протек» и «Роста». Они строят эти бизнесы исключительно со своим знанием фармацевтического рынка.
Но производственный бизнес не имеет никакого отношения к розничному. Ну, будут производиться на заводе 50 SKU. На российском рынке средний годовой оборот – 20 тыс. SKU, средний ассортимент аптеки – около 4 тыс. SKU. Понятно, что это вообще разные интересы. То же самое дистрибьюторский сегмент. Да, конечно, производству легче, когда у него есть дистрибьютор. И особенно, если он лидер, который может взять на себя продажу 50 процентов производимого. Но это не является основополагающим фактором успеха. И то же в рознице. Потому что успех продажи в розничной аптечной сети – это ассортимент. А ее ассортимент не всегда может пересекаться с ассортиментом дочернего дистрибьютора.

Что касается производства, то здесь в Беларуси, России, Украине существуют одни и те же проблемы. И российские, и белорусские производители, к сожалению, могут развиваться только в рамках бывшего СНГ, где знание того, что этот товар надежен и хорошего качества, есть в сознании людей. Что-то поставляется в Европу из Украины, но это мизер.

Вот «Нижфарм» поставляет в Европу препарат, который даже в России не зарегистрирован. Он производится на «Нижфарме» и уходит в Германию. Но это вынесенное производство, местные потребители даже не знают, что он в России производится. А когда выходит на этот рынок белорусский, украинский или российский производитель, у Евросоюза нет желания пускать кого-либо извне. Им конкуренция не нужна, поэтому там такие высокие требования.

Я знаю, что западные компании закупают в России некоторые препараты. Но только с целью перепродажи по линии ООН в африканские страны. Даже есть некоторые субстанции, которые покупаются европейцами в России, но они производят потом препараты не для Европы, а для Африки.

Главная проблема этой ситуации в том, что сужаются рамки развития современных технологий и промышленности. Разрабатывать новый препарат очень дорого. И если его разрабатывать только для России, сроки окупаемости будут в разы больше, чем в случае, если он будет иметь мировое распространение.

Ежедневник

|